Кажется, ещё вчера их называли «детьми ЕГЭ» и предрекали провал в реальной жизни. А теперь — здравствуйте, именно эти люди — костяк экономики. Глава Рособрнадзора Анзор Музаев заявил прямо: тем, кто сдавал единый госэкзамен, сейчас 30–40 лет, и они уже работают в ключевых отраслях — от IT до атомной энергетики. И это не просто слова.
По мнению Музаева, критики экзамена просто не видят картины целиком. Они привыкли ругать ЕГЭ за «угадайку» и зубрёжку, но реальность куда сложнее. Современный КИМ по истории, например, не про даты — он про причинно-следственные связи. Задания с несколькими вариантами ответов или последовательностями угадать невозможно: если не знаешь тему, шанс правильно ответить стремится к нулю. То есть тестовая система давно перестала быть просто тестом — она требует логики и системного мышления.
«Суждения о поколении ЕГЭ носят субъективный характер. Многим из этих людей сейчас по 30, 35, 40 лет, они составляют костяк во всех отраслях экономики. России есть чем гордиться в сфере IT, инженерии, атомной, военной промышленности», — отметил глава Рособрнадзора.
Кстати, Музаев напомнил показательный эксперимент. Два года назад на ВДНХ провели всероссийский проверочный ЕГЭ для родителей. Взрослым дали девять самых лёгких вопросов из КИМ по истории. И что? Они ответили правильно только на 57 процентов. Так что претензии к уровню сложности часто разбиваются о реальные цифры.
Конечно, у ЕГЭ остаётся масса противников. Говорят о стрессе, о шаблонности мышления, о натаскивании. Но сейчас, когда на рынок труда вышло целое поколение, сдававшее ЕГЭ, можно оценить долгосрочные эффекты реформы. Влияние ЕГЭ на карьеру оказалось не таким уж негативным: выпускники ЕГЭ показали неплохой кадровый потенциал. Они умеют работать с большими объёмами информации, быстро структурировать данные и принимать решения в условиях ограниченного времени. А это уже напрямую связано с качеством человеческого капитала.
Социальный лифт через ЕГЭ тоже работает. Для многих ребят из регионов единый экзамен стал шансом поступить в столичные вузы без блата и взяток. Да, система неидеальна, но она дала стандартизацию образования и сделала поступление более прозрачным. Неудивительно, что стандартизация образования и её влияние на производительность труда — тема, к которой возвращаются снова и снова. Пока что поколение ЕГЭ доказывает: они способны быть эффективными.
Конечно, есть и обратная сторона. Критики экзамена просто не хотят признавать, что школа перестала готовить «универсального человека». Она штампует специалистов, заточенных под конкретные задачи. Но в этом есть и плюс: рынок труда получил молодых специалистов России, которые быстро адаптируются. Инновации и человеческий капитал теперь завязаны на тех, кто прошёл через тестовую систему.
Получается, что поколение EГЭ (нет, латиница здесь только в слове «ЕГЭ» как привычное название) — уже не абстрактное понятие, а реальная рабочая сила. И если раньше его ругали за «недостаток творчества», то теперь вынуждены признать: без этих людей экономика просто встанет. По мнению Музаева, критики экзамена просто не понимают, как устроен современный КИМ, и не видят, что за 15 лет система стала умнее. Как и те, кто по ней учился.